Утренний Лосиный остров застенчиво улыбается рассветом. Воздух прозрачен и хрупок, а тишину лишь изредка нарушают ранние птахи.
Ветреный Лосиный остров скрипит своими соснами, протягивая деревья-руки к тропинкам. Зимой ветер леса бросает в лица прохожим снег, а осенью поливает их дождём из листьев.
Снежный Лосиный остров стыдливо укутывается белым покрывалом, в которое проваливаешься по колено. Еловые шапки снега светятся зелёным, те, что на домиках, — жёлто-оранжевым. Снежинки летают, кружась, заглядывая в глаза.
Сумеречный Лосиный остров таится. Он молча создаёт постановки, застывшие мгновения. Никто не узнает, что он в них вкладывает. В небе темно...
Туманный Лосиный остров — другой. Если въехать в такой на машине, видно будет метров на пять вперёд, не больше. Дорогу придётся искать на ощупь, или, может, придётся просто довериться лесу, и он сам приведёт тебя.
В туманном Лосином острове можно увидеть, как сумерки сгущаются в чёрно-серебристый кисель; можно услышать свои шаги и свои мысли. В нём можно раствориться и стать его частью.

Каждое утро было солнечным. Всегда. И именно утром фото удавались лучше всего.

На заглавной фотографии можно разглядеть корыта для скота, вырезанные из цельного бревна — явление, уникальное для Кавказа. Это обусловлено тем, что кошару окружали леса. Треть дома, отведённая под поленницу, была забита доверху, дерево было везде. У хозяев явно была электропила, так что добыча древесины не составляла слишком большого труда.

Собираясь в поход я предполагала, что хоть на этот раз буду больше снимать быт. Но зарисовки из жизни людей почему-то опять трансформировались в пейзажи...

Первая цель — плато Бермамыт

Мы шли к Теберде. Мы должны были пойти на Домбай, но весна не спешила в горы: перевалы были погребены под двухметровым слоем снега. Мы должны были стартовать на второй день, но поломка будки перенесла поход. Планировалось, что поход будет восьмидневной прогулкой, но нам пришлось укладываться в четыре дня. Переходы не были похожи друг на друга, у всех было разное настроение. Первый, как и обычно, был переходом надежды и воодушевления.

( В путь? )

Больше фото, как обычно, на пикасе или в этом посте.

"Все вокруг было тихо и мирно — такие мир и тишину можно теперь отыскать лишь в немногих захолустных уголках земли. Здесь человеку хватит времени и места, чтобы поразмыслить, не опасаясь вторжения радиоголосов, вещающих о новостях коммерции или мировой политики. Натиск прогресса едва коснулся этих краев.

Едва коснулся, предоставив им жить со своими старыми идеями. Эти места не знают, что Бог умер; в маленькой церкви в верхней части поселка священник по-прежнему может проповедовать о пламени и сере, а паства будет восхищенно внимать каждому его слову. Это место не ведает социальной вины; здесь все еще верят, что человеку надлежит и подобает трудиться, чтобы заработать на жизнь. Это место не согласилось с дефицитным бюджетом и таким образом сдерживало рост налогов.

Добродетели некогда полезные и надежные, но - увы - не сопоставимые с современностью. И все же, подумал я, не погребенные в обыденности внешнего мира, а сумевшие избежать не только материальной обыденности, но также интеллектуальной, моральной и эстетической заодно. Здесь живут люди, все еще способные верить - в мире, который верить перестал. Живут, все еще крепко держась за определенные ценности - в мире, где ценностей стало совсем мало. Живут, все еще держась за привычные основы существования и образа жизни, в то время как большинство людей во всем мире давно ударилось в цинизм."
Клиффорд Саймак. Вы сотворили нас.

Иногда, когда выдавалось свободное от перегона и домашних дел время, можно было оглядеться по сторонам. Мир вокруг поражал своими разнообразием и очарованием. ( Посмотреть фото: )

PS. Напоминаю, что полная весия фото - на пикасе.

Ночь. Над Останкинской башней вспыхивают молнии. Ливень. Хлопает окном ветер. Это гроза. В такую ночь и должно быть написано продолжение. В него не войдут фотографии, потому что в тот день я позаботилась о себе. Фотоаппарат оставался на летнике.

Третий день должен был стать днём отдыха: предполагалось, что мы с Ровен останемся на летнике, пока наш проводник не перегонит скот. Как и все наши планы, этот был отброшен, и мы выдвинулись в путь. Ровен направилась на конюшню Махмуда за своим конём, мы — на кошару. Местом встречи были выбраны Медовые водопады.

Представьте себе картину: ( лето, жара, стадо... )

Поход всё откладывался: нас задерживали будка, семь косяков и стадо коров. Всё это добро нужно было перегнать на летние пастбища. Мероприятие, по традиции, превратилось в отличнейшее приключение — похоже, что мы просто не умеем иначе.
Мы начали с простого — с перегона лошадей. Косяки идут резво, соображают, что делают, так что проблем быть не должно было. Все собирались с истинно горской неспешностью, так что мне оставалось только фотографировать окружающих зверей и людей:

Радиальный выезд часто воспринимается как нечто скучное и однообразное, но это легко исправить. Достаточно лишь поставить себе цель. Например, привезти седло — чем не достойный квест? Чтобы такой квест пройти нужно, для начала, придумать, как же седло везти. Лошадь на два седла не поседлаешь, во вьюки не положишь, да и в руках не увезёшь. Остаётся только доехать до нужного места без седла, что ro_vena и осуществила.
Первым пунктом назначения стала конюшня Махмуда Токова, легендарного жокея, бывшего члена сборной СССР по скачкам с препятствиями, победителя многих международных соревнований, в свое время удостоенного чести быть принятым матерью королевы Елизаветы в Великобритании. К сожалению, самого Махмуда на конюшне не было, так что мне не удалось познакомиться с этим удивительным и потрясающе светлым человеком.

Погода была жаркой, но ветреной, что немного спасало. А вы видели, как по полям бегают волны? Они меня поразили ещё утром, когда мы ждали нашего проводника. Вроде, и ветер вижу не впервые, и путешествую не первый раз, но ( такой завораживающей красоты )

Поход начинается с кошары: там ты находишь проводника, там тебе дают лошадей, там можно запастись сушёным мясом, сыром и айраном. Иногда поездка к ней превращается в целое приключение. Для начала надо повоевать с таксистами, для которых пос. Зеленогорский - страшная даль. Как правило, даже победа в "войне" приведёт к необходимости идти на своих двоих по грунтовке до "будки". Ах да, мы ехали не на саму кошару, а к грузовичку, в котором живёт наш проводник, и который прозывается будкой.

Пока ты будешь идти, ты можешь увидеть, например, смотавшегося коня. С этим молодым конём, трёхлеткой, часто происходят подобные случаи, как говорят.

Следующий эпизод может ждать тебя у машины: ты придёшь, а никого нет, и телефон не отвечает. Надо заметить, что телефоны в горах всё ещё не склонны отвечать где ни попадя, и ловят только ближе к вершинам гор и холмов. Впрочем, нам было известно, что наш проводник повехал на конзавод. И пока он улаживает там свои дела, можно полюбоваться окрестностями. Например, посмотреть на кошару:

Горы, что вы сделали со мной?
Чем заворожили? Властным зовом
К подвигам горячим и суровым
Или мудрой снежной сединой?
Ваша твердость мне передается,
Я держусь на ваших скользких тропах.
Чем пытливей вглядываюсь в пропасть,
Тем ровней, спокойней сердце бьется.
И встречая блеск вершин бесстрашных,
В самом риске чую твердь опоры.
Горы любят сильных и отважных.
Горы любят тех, кто любит горы.
Х. Байрамукова, перевод Н. Матвеевой

На последнем переходе нам подготовили сюрприз: мы вышли к ущелью, где открывается совершенно потрясающий вид на Эльбрус. Казалось, он ждал момента, когда мы туда дойдём, отогнал облака и явился нам. И мы пропали.
Осознание этого величия, что интересно, оставляло мысли о разных мелочах. Я порадовалась венку, сплетённому Ровен. Потом мы нашли какую-то трубу, из которой брызгалась вода, и развлекались тем, что направляли коней под струю. И если кони Османа и Ровен не шли, боялись, то мой сразу распробовал, в чём кайф, и замирал, нежась в прохладных каплях. Мне приходилось его уводить, чтобы не промочить амуницию и тюки - чтобы не завершить начатое дождём из другого дня.
Ноги уставали, и мы с Машкой их вынимали из стремян. Мой конь меня подловил - он прыгнул через речушку как раз в такой момент, когда я уже поверила, что он аккуратно переходит ручейки. Но почему-то я не отстала от коня, почему-то усидела так, как того требует техника прыжка, хотя я не умею прыгать и обычно в лесу куда-то съезжаю и мешаю лошади.
Мы въехали в скалистый лес, где кони шли по огромным ступеням, и это был самый страшный переход за всё время. Подковы чудом не проскальзывали, кони чудом не оступались, а мы с вьюками чудом помещались между стволов. Где-то мы шли по этим ступеням в поводу, и тогда их масштаб чувствовался ещё сильнее: кони вырастали на не один десяток сантиметров.
К лесистой долине подступило душистое субальпийское и лесное разнотравье. Оно было не просто душистым - удушающим. Только тогда я в полной мере ощутила нехватку кислорода, запахи трав сводили с ума, концентрация сменилась рассеянностью и за каждым поворотом мерещился кош. Но нельзя не признать, что такое буйство цветов и красок потрясает. Чего там только не было! Заросли герани и борщевика водили вокруг нас хороводы. Лапчатка и горошек улыбались нам, пока мы шли. Очень жаль, что у меня не было сил даже на мысль о фотосъёмке, поэтому остались лишь слова и память.
Глоток свежего воздуха отрезвил меня - вовремя. Нас ждал последний крутой подъём, параллельный ручью, по непростому грунту. Кони провели нас и через него, нас же ждал душистый домашний хлеб и разбросанная по склону отара. И чувство, будто мы вернулись домой. По крайней мере - у меня.

Место для стоянки выбрали в низине, уже вдалеке от Эльбруса. И тут он открылся: